– А ты… Ты нагрубил…
– D40, убери его отсюда!
– Нет, Айнер, ты так со мной не поступишь!
– Ты, как за этим Серым увязался, вконец отупел!..
– Ничего не могу с этим поделать! Сердцу не прикажешь – это тебе не боец!
– Сердце – такой же боец на службе организма, как и все мы! А мозг – офицер, который отдает приказы! У тебя в голове сейчас полное бесправие!
– Ну и что?! Это мне не помешает пойти с тобой! Ты меня своими приказами не прогонишь! Ты не имеешь власти надо мной!
– Знаю я магические слова вашего великого предка?! Сейчас на деле проверим, можно ли их опровергнуть!
Кот собирался дать деру, но так и не дал – спружинил на лапах, пристукнув зубами, дернул хвостом и потерял баланс… скрутился, вывернулся, забежал вперед и гордо встал передо мной…
– Вот видишь!
– Можешь не повторять…
Действительно мой Кот – образец нагловатой отваги – другие скромно притихли. Он один за мной когтями цокает – остальные держат почтительную дистанцию. Они и крыс побаиваются, и от меня стараются держаться подальше. Ничего против такого знака уважения не имею.
Заходим в зал преддверья – здесь две лестницы. Часть здания откололась, а так оно пострадало не сильно – подняться можно. Чем выше, тем больше повреждений. Взошли на самый верхний уровень, к которому есть доступ. Дальше лестница зависает в воздухе на обломках каркаса. Мы расположились на краю скола – дальше только остов и шахты нижних этажей с разрушенными стенами и перекрытиями. Плита пола раскололась – подхожу к самому краю: неплохая смотровая площадка. Уже смеркается, но небо ясное. На расколотой плите – в пустоте стоят раскрытые врата. Их створы разошлись, пропуская меня… в небо… Остановился в пустом проеме – ни стен, ни потолка – только открытое пространство…
Смотрю вниз… Крысы везде – они заняли даже уцелевшие плиты нижних уровней. Ко мне подходит “защитник” – встает за спиной. Бледные зашли за “небесные врата”, стоят на самом краю, над бездной. Их черные шинели вьются по ветру – они похожи на птиц с острыми крыльями, которые уже устремились вверх, уже взлетели…
Кот робко умастился у моих ног…
– Айнер, куда смотреть-то? Вообще, мы на что смотрим?
– На Ивартэн.
– Я его не вижу…
– Он очень далеко…
Смотрю на часы…
– А долго мы смотреть будем?
– Нет, Кот. Он уже поднялся…
– Кто?
– “Белый медведь”.
– Они не остановились?!
– Остановились. Я его поднял. Он должен все исправить – окончательно исправить.
Вспыхнул белый свет… Еще… Шесть огней разошлись светом практически одновременно. Смотрю, как поднимаются черные грибы, словно прорванные в фиолетовом небе пути в пустое пространство космоса… Сейчас “медведь” спустится на землю, прервет полет и не поднимется больше никогда… Доходят глухие раскаты… еле слышный гул…
Вот и все. Крысы стоят на задних лапах. Все молчат. Получилось что-то вроде импровизированной минуты молчания. Центральный мозг AVRG со всеми своими резервными базами уничтожен. Все кончилось. Кончилась война. Кончилась и забрала нас с собой. Мы с ней едины и покинуть этот мир смогли только вместе.
Ветер повеял зябкой прохладой, задул сильнее, затянул небо тонкой серой пленкой… Тучи собираются… Будут осадки.
– Пошли!
Спускаемся. Крысы идут за нами. Думаю, если осадки и будут, то западнее Шаттенберга. Но лучше уйти отсюда, пока ветер будет гонять ядерный прах, рыская по земле в поисках места, подходящего для того, чтобы его рассыпать.
Небо прояснилось так же быстро, как и затянулось серостью… ветер утих, оставив только принесенный с равнин запах прелой травы и отцветающего мха. Стою на площади. Здесь и коты, и крысы. Все притихли, но атмосфера пропитана спокойствием, облегчением. Они еще не полностью понимают, что произошло… Теперь они свободны. Коты обмениваются восторженными взглядами – уши все на макушку поставили…
